featherygold (featherygold) wrote,
featherygold
featherygold

Categories:

"Безумными могут быть приключения; герой же должен быть разумным" (с) G.K.Chesterton

"Слепо преклоняясь перед авторитетом и преданием, суеверно принимая то, что не могу проверить ни разумом, ни опытом, я не сомневаюсь, что родился 29 мая 1874 года, в Кенсингтоне, на Кампден — Хилл, а крестили меня по канонам англиканства в маленькой церкви Святого Георгия, напротив которой стоит водонапорная башня. Соседства этих зданий я не подчеркиваю и гневно отрицаю, что только вся вода Западного Лондона могла сделать меня христианином.
Родился я в почтенной, но честной семье, другими словами — в том мире, где слово "почтенный" еще не всегда было ругательством и сохраняло неясную связь со словом "чтить". Мои родители выделялись среди образованных и умных людей тем, что вообще верили в Бога и в вечную жизнь."
Гилберт Кит Честертон. "Автобиография"

NPG 3984; G.K. Chesterton

Гильберт Кит Честертон родился в Лондоне, в районе Ноттинг-Хилл, на улице Шеффилд-террас. Отец его, Эдвард Честертон, унаследовал вместе с братом процветающий бизнес по продажи недвижимости.



2021-11-11 13.16.34

2021-11-11 13.20.10

2021-11-11 13.19.41

P1050797

Церковь Святого Георгия на Кампден-Хилл, в которой крестили Честертона

2016-10-17 13.56.50 - Copy

"Из этого воспоминания о воспоминаниях я делаю вывод. Мое детство было чудесно тем, что все в нем было чудом. Это был не просто мир, где есть чудеса, а чудесный мир. Что бы я ни вспомнил, все пронзает мне сердце — абсолютно все, а не только то, что я сейчас считаю важным. Тем и отличается детство от другой вершины прошлого — первой любви. Воспоминание о первой любви тоже пронзает сердце, но у него есть острие, есть цель; оно — как кончик шпаги. Воспоминание же о детстве — как тысячи окон, распахнутых на все стороны света."

2017-04-03 12.44.29 - Copy

Гилберту было пять лет, когда они переехали в Кенсингтон, на улицу Уорвик Гарденс, 11.

2021-11-11 14.22.22-1

Честертон так вспоминает о доме в своей автобиографии - "Это был старомодный лондонский дом, и очень маленький. На первом этаже - гостинная и столовая, разделенные раздвижными дверями, маленькая комната, выходящая в сад, служила кабинетом. Моя спальня, длинная и узкая, была наверху". В столовой с бронзово-зелеными стенами был камин, перестроенный по рисункам отца, в саду росли сирень и жасмин, ирисы, вьющиеся розы, и высокие деревья, на которые отец в дни праздников вешал цветные фонарики. Деревья сохранились в саду до сих пор.

2021-11-11 14.24.24

2021-11-11 14.25.14

В этом доме родился младший брат Честертона - Сесиль.
"Мой брат, Сесил Эдвард Честертон, родился, когда мне было пять лет, и, немного подождав, начал спорить. Спорил он до конца жизни; я совершенно уверен, что он пылко спорил с солдатами, среди которых умер на славном закате великой войны. Говорят, когда мне сообщили, что у меня есть братик, я сразу подумал, что буду читать ему стихи, и сказал: "Это хорошо, теперь есть кому меня слушать". Если я так сказал, я ошибся. Брат ни в коей мере не хотел просто слушать, и часто приходилось слушать мне. Еще чаще говорили мы оба, а не слушал никто. Мы спорили все время. К ужасу окружающих мы орали через стол, споря о пуританстве, о Парнелле, о голове Карла I, пока родные и близкие не убегали, оставляя нас в пустыне. Не так уж приятно вспоминать, что ты портил людям жизнь, но я скорее рад, что мы почти сразу стали сбрасывать друг на друга весь наш мусор. Особенно же я счастлив, что, споря годами, мы ни разу не поссорились."

2021-11-11 14.23.15-1

P1040699

После учебы в подготовительной школе Гилберт поступил в 1887 году в старинную и привилегированную школу Сент-Пол, при соборе Святого Павла. Тогда уже проявились его характерные черты – он был очень высоким, кротким и неуклюжим, плохо спал, любил читать стихи и сам их писал.
"Однако я все больше проникался смутным, даже призрачным протестом против призрачности тогдашнего города и тогдашней цивилизации, против цилиндрических шляп и прямоугольных домов, словом, всего того, что породило "Наполеона Ноттингхильского" и несовершенный патриотизм предместий."

DSC_0276

В семнадцать лет Честертон закончил школу, получил премию, и в награду отец повез его в путешествие по Франции.
Уже было понятно, что продолжать учебу в университете он не будет, но Гилберт хорошо рисовал, поэтому решил поступить в Слейд-скул, училище живописи, а осенью стал посещать лекции по литературе в Лондонском университете, но от случая к случаю. На каникулах он едет в Италию, посетил Флорецию, Милан, Верону и Венецию, откуда писал родственникам восторженные письма.

WN_ 2046

С сентябре 1895 года Честертон начинает работу в лондонском издательстве "Редвей", затем в другом издательстве, одновременно занимается литературной критикой, ведет колонки в "Дейли Ньюс" и "Иллюстрейтед Ньюс", в которой вел ее тридцать лет, начиная с 1905 года.
Гилберт Честертон по-прежнему любил дружеские споры, но теперь он уже спорил не с братом, а с Бернардом Шоу, Гербертом Уэллсом, Бертраном Расселом. Его большим другом был писатель и историк Хилер Беллок.
Осенью 1896 года школьный друг Честертона, Люциан Олдершоу, познакомил его с семьей профессора Блогга, его тремя дочерями и сыном. Семья жила в Бедфорд-парке.

IBR_1999

В одну из трех дочерей профессора, Этель, был влюблен Олдершоу, а другую, поэтессу и музыканта Фрэнсис, полюбил Честертон. Бедфорд-парк был новым лондонским предместьем, построенным для людей искусства. Позднее писатель опишет его в своей книге "Человек, который был Четвергом", и назовет Шафранным парком.
"Был вечер; наверное, тогда я и увидел над серым ландшафтом, словно алое закатное облачко, артистическое предместье, именуемое Бедфорд-парк."

IBR_1983

Честертон все-таки был художник, он писал о Фрэнсис: "... гармония коричневого и зеленого. Есть и золотое, не знаю что, наверное — корона". А еще – "она напомнила мне мохнатую гусеницу с перехватами".

frances_chesterton

Матери Гилберта будущая невестка не очень понравилась, не понравились ее идеи, ее католицизм, ее зеленые платья с опушкой из серого меха, и то, что она старше Гилберта на пять лет.
И, хотя объяснения в любви состоялись летом 1898 года, у мостика в Сент-Джеймс парке, свадьба все время откладывалась.

DSCF3863 - Copy

DSC_0401

Днем Честертон работал, вечера проводил в Бедфорд-парке, а по ночам писал Фрэнсис письма. Вышли два сборника его стихов, на которые отец дал деньги.
В 1901 году умерла королева Виктория, начался новый век, и новая жизнь - 28 июля 1901 года Гилберт и Фрэнсис венчались в церкви Сент-Мери Абботс в Кенсингтоне.
"Люди редко забывают день своей свадьбы, особенно такой смешной, как у меня. В семье сохранилось множество преданий о том, как я опаздывал на поезд, терял багаж и все путал. Среди прочего меня справедливо обвиняют в том, что по пути в церковь я зашел в одну лавку выпить молока, а в другую — купить револьвер. Женихи не часто преподносят себе такие свадебные подарки, и, если бы моя невеста меньше знала меня, она могла бы счесть меня убийцей, или самоубийцей, или, еще хуже, трезвенником. Но мне мои поступки казались вполне естественными. Я не собирался убивать жену: мне никогда не удавалось идти в ногу с веком. Я купил револьвер, ибо в юности мечтал о подвигах и теперь собирался защитить жену от пиратов, рыщущих на Норфолкских озерах, куда мы направлялись, — что ни говори, там подозрительно много фамилий датского корня."
Гилберт Кит Честертон. "Человек с золотым ключом"

P1040763 - Copy

DSC_0094

Вскоре после свадьбы Честертоны переехали за реку, в пригород Баттерси. Честертон чувствовал себя необыкновенно счастливым в семейной жизни, поэтому он любил и квартиру, где они с Франсис жили, он считал дом лучшим и священнейшим местом на земле. Из одних окон были видны река и парк, из других — крыши соседних домов.

IBR_7190

Постоянно поддерживаемый и поощряемый женой, Честертон писал много, первый сборник эссе "Защитник", принес ему славу, он продолжал журналистскую работу, а с 1904 года стал публиковать романы и рассказы. Но жили они очень скромно, денег постоянно не хватало.

NT_36618

Письменный стол Честертона

img_1255

Честертон был огромен – рост 1 метр 93 сантиметра, вес — 130 килограммов, его прозвищем было Человек-гора. Рассказывают, что однажды между ним и Джорджем Бернардом Шоу произошел следующий диалог: "– Посмотрев на вас, можно подумать, что Англия голодает, – сказал Честертон. "- Зато глядя на вас, можно подумать, что вы в этом виноваты, – ответил Шоу."
Одежду ему было подобрать трудно, поэтому о его внешнем виде заботилась Фрэнсис – он носил широкий черный плащ, широкополую черную шляпу, всегда мятую, в руке трость, во рту сигара.

NT_3453

Десять лет он провел в редакциях, кофейнях и пабах на улице газетчиков Флит-стрит, где писал свои эссе и колонки, спорил, поправляя пенсне, неуклюже натыкался на мебель и много пил.

DSC_0425

DSC_269

MW_118134

Свой первый роман он написал в тридцать лет. Как-то раз они с Фрэнсис обнаружили, что на хозяйство в доме осталось всего десять шиллингов. Гилберт отправился на Флит-стрит, проел их в пабе "Чеширский сыр", выпил бутылку вина, а затем пошел в издательство и рассказал замысел "Наполеона Ноттинхильского", причем прибавил, что не будет писать книгу, пока не получит двадцать фунтов.

IBR_6992 - Copy

Ему дали аванс, он прибежал домой и высыпал деньги перед Фрэнсис. Когда Честертон закончил роман, ему заплатили еще, но совсем немного.
В 1909 году Фрэнсис, боясь, чтобы он не спился и опасаясь за его здоровье, увезла Честертона в деревню Бeконсфилд в Бэкингемшир.

236388932

Больше он в Лондоне не жил, только приезжал в него. В эссе "Тайна плюща", Честертон писал, что теперь всегда будет видеть только "Лондон, мощеный золотом", как Инносент Смит, покинувший дом, чтобы больше любить его, только для того он и уехал.
Внезапно и непонятно Честертон тяжело заболел, провел без сознания конец 1914 года и начало 1915, затем так же внезапно очнулся.
В 1917 году Честертон познакомился с поэтом Николаем Гумилевым, который пробыл в Лондоне месяц. Гумилев тогда познакомился не только с Честертоном, но и с Олдосом Хаксли и Уильямом Батлером Йейтсом. Честертон писал об этой встрече: "Скажу только, что, когда он вышел в дверь, мне показалось, что он вполне мог удалиться и через окно. Он не коммунист, но утопист, причем утопия его намного безумнее любого коммунизма. Его практическое предложение состояло в том, что только поэтов следует допускать к управлению миром. <…> Я был польщен его любезностью, когда он назначил меня, как собрата-поэта, абсолютным и самодержавным правителем Англии."
Писатель перешел в католицизм в 1922 году, во многом благодаря католическому священнику Джону О’Коннору, который стал прототипом честертоновского отца Брауна.
В 1920-х и 30-х годах он ездил в Италию, в Польшу, в Палестину, в Америку, во Францию.
В 1931 году Честертон согласился на серию радиопередач на "Би-Би-Си". С 1932 года и до самой смерти Честертон проводил в рамках радиовещания более сорока бесед в год, всегда в присутствии жены и личного секретаря.

P1060301 - Copy

Во Францию он поехал и весной 1936 года, вернулся и сразу заболел. Болел он недолго, смерти не боялся. Когда Фрэнсис и Дороти Коллинз, их приемная дочь, в очередной раз зашли к нему в комнату, он очнулся от забытья, ласково с ними поздоровался и спокойно умер.
Честертон умер от застойной сердечной недостаточности утром 14 июня 1936 года в своем доме в Беконсфилде.
К моменту смерти Гилберт Честертон был автором около восьмидесяти книг, нескольких сотен стихотворений, около двухсот рассказов, четырех тысяч эссе и нескольких пьес. Он был литературным критиком, историком, драматургом, романистом, католическим богословом, философом и апологетом, участником дебатов. Писатель был обозревателем "Daily News", "The Illustrated London News" и его собственной газеты "G. K. Weekly". Он написал статьи для "Британской энциклопедии", включая статьи о Чарльзе Диккенсе и юморе в 14-м издании (1929).
Проповедь на панихиде Гилберта Кита Честертона в Вестминстерском соборе, прошедшей 27 июня 1936 года, читал священник и критик Рональд Нокс.

DSC09093 - Copy

Позднее Нокс написал сонет на смерть писателя.
"Со мной он плакал" — Браунинг сказал,
"Со мной смеялся" — Диккенс подхватил,
"Со мною — Блейк заметил — он играл",
"Со мной — признался Чосер — пиво пил",
"Со мной — воскликнул Коббет — бунтовал",
"Со мною — Стивенсон проговорил — Он в сердце человеческом читал",
"Со мною — молвил Джексон — суд вершил".
А он, едва явившийся с земли,
У врат небесных терпеливо ждал,
Как ожидает истина сама,
Пока мудрейших двое не пришли.
"Он бедных возлюбил" — Франциск сказал,
"Он правде послужил" — сказал Фома."
Ключ к сонету прост — обо всех этих людях Честертон написал книги.
Фрэнсис Честертон, его верная жена, пережила мужа только на 2 года и умерла 12 декабря 1938 года в возрасте 69 лет.
Tags: Знаменитые лондонцы
Subscribe

Posts from This Journal “Знаменитые лондонцы” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments