August 10th, 2019

"Я тоже рос на этом рынке. И сам работал зазывалой" (c) Old Spitalfields Market

"Вскоре они были в Бишопсгейт, где современный лондонский Сити с его огромными стеклянными башнями неумолимо наползал на Лондон довикторианской эпохи. Точнее, на ту его часть, что именуется Спиталфилдс. Здесь необузданный капитализм делал все для того, чтобы уничтожить историю столицы. Там, где к облакам не успели взмыть новые небоскребы транснациональных корпораций, сетевые магазины, принадлежавшие неизвестным транснациональным магнатам, делали практически то же самое.
Тротуары были запружены людьми. Как и проезжая часть. Но эти толпы нисколько не мешали Доротее. Все так же держа Барбару под руку, она легко прокладывала путь в массе пешеходов, машин, автобусов и такси, если им требовалось перейти на другую сторону улицы. Хейверс ожидала, что она вот-вот нырнет в один из магазинов, мимо которых они проходили, но нет. Вместо этого минут через пять марш-бросок по местным улицам, которые с каждым разом становились все у́же и у́же, вывел их из этого гигантского человеческого муравейника, и они вновь оказались в Лондоне другого столетия.
Внезапно перед ними во всем своем закопченном кирпичном великолепии возникли дома XVIII и XIX веков. В некоторых имелись жилые квартиры, другие оказались сомнительного вида торговыми заведениями. Лавки, где продавались яркие сари, подозрительного вида парикмахерские салоны со средиземноморскими названиями, уцененки, пабы под названием "Ангел" или "Свинья и свисток", кафе, в которых кофе подавали белым или черным, заливая кипятком из чайника растворимый порошок. Прилавки здешних торговцев поражали разнообразием товара. Тут можно было купить все, от деловых костюмов в тонкую полоску до эротического нижнего белья. Торговали здесь и готовой едой: в воздухе витали ароматы карри, тмина, горячего масла и рыбы.
Окинув взором рынок, Доротея с нескрываемым удовольствием вздохнула.
— Знаю, вы всегда задавались вопросом, — сказала она, обращаясь к Барбаре. — Но я не люблю распространяться на эту тему. Мало ли что могут подумать люди.
Хейверс недоуменно насупила брови. О чем это она?
— Вот так я одеваюсь, — продолжила Гарриман, указав на бесконечные ряды торговцев одеждой, что, подобно реке, протянулись вдоль улицы. — Двенадцать фунтов за платье, сержант. Двадцать за костюм. Тринадцать за пару обуви. Относив один сезон, можно их выбросить, потому что они, того и гляди, сами скоро развалятся.
Барбара перевела взгляд с торговых рядов на свою спутницу и покачала головой.
— Я вам не верю, — сказала она. — Вы такое не носите, Ди.
— Конечно, иногда бывает и фирменная вещь, — согласилась Доротея. — Без них нельзя, ведь так? Всегда нужно иметь теперь что-то приличное, что не раз пригодится. Но все остальное — здесь. Дешево сшито и дешево продано, но... — Секретарь многозначительно подняла палец. — Вы даже не представляете, какие чудеса творит с вещью хороший паровой утюг! А пуговицы! Прежде чем что-то надеть, важно поменять пуговицы и подобрать нужные аксессуары."
Элизабет Джордж. "Горькие плоды смерти"

IBR_8740

Первый рынок в "Spittle Fields" был от­крыт в 1638 г. по указу короля Карла I и торговал мясом, птицей и коре­ньями, затем здесь обосновались оптовые торговцы зеле­нью, а впоследствии ремесленники и дизайнеры.
То, что после многочисленных перестроек, сохранилось от оригинального здания, было построено в 1887 году по проекту Джорджа Шеррина. Принадлежит Корпорции лондонского Сити.
Работает семь дней в неделю, антикварный рынок по четвергам.
Collapse )